Часто — и небезосновательно — звучит утверждение, что после распада Югославии сербы в своем развитии оказались отброшены на сто лет назад. Говоря о схожести нынешней ситуации с той, которая возникла в начале XX в., следует выявить различия между ними. Ситуация начала XXI в. существенно отличается от той, что сложилась в 1903 или 1908 г. Поэтому и последствия распада Югославии все же не столь страшны. Сербия и ее соседи ныне имеют дело не с разделенной и враждующей Европой, а с Европейским союзом, члены которого ожидают присоединения к ним и других государств. Такая Европа, охваченная процессом интеграции, представляет собой ту часть мира, где происходит унификация принципов государственного устройства, международных отношений, где обязательными являются соблюдение прав человека и соблюдение прав меньшинств. В долгосрочной перспективе, добровольно подчиняясь принципам современного мирового устройства, Сербия и государства, в которых имеется сербское меньшинство, стремятся к одному и тому же. Границы уже не являются ни непреодолимыми, ни такими важными, как это было в 1900 г.
В эту общую картину укладываются немногочисленные детали, известные по источникам того времени. Великое царство начало распадаться, причем не вдоль границ «земли царской» и «земли
Вместе со своей партией Милошевич выступал в роли защитника Югославии, предъявляя лидерам других республик, а также иностранным государствам обвинения в ее разрушении. В то же время тем, что осталось от Югославии, он управлял так, как будто это было национальное государство сербов. За названием Югославия стояли две республики — Сербия и Черногория, в которой постепенно росло сопротивление власти Белграда. В результате с 1997 г. черногорское руководство не признавало решений союзных органов. Общими оставались только вооруженные силы и внешняя политика. Главной целью весьма влиятельных политических сил Черногории стало отделение от Сербии и достижение полной государственной независимости. А отношение к «серб-ству» создавало некую разграничительную линию для черногорских политических партий и объединений.
Если взглянуть на события 1918 г. с позиций сегодняшнего дня, то становится очевидным, что сербы, оказавшись вместе в одном государстве, тем не менее не были в достаточной степени консолидированы как нация. Тогдашняя политическая и культурная элита не осознавала, насколько необходимо продолжать интеграционные процессы среди самих сербов. Вместо этого была выбрана ориентация на интеграцию сербов, хорватов и словенцев, на создание единой южнославянской нации. В то время, как у других югосла-вянских народов этот проект поддерживало меньшинство интеллектуалов, среди сербов создание единой нации являлось высшей целью государственной политики, чему сопротивлялось лишь меньшинство интеллектуалов. Но «южнославянского синтеза» не получилось, противоречия между нациями усилились, а среди сербов вновь произошло разделение на сторонников югославизма и на охранителей сербских традиций. Как следует из заключительных глав данной книги, это разделение останется актуальным до самого последнего времени.
В тех странах, где полнотой власти обладает правитель, от кого зависят и на ком замыкаются все личные отношения, пронизывающие систему государственного устройства, его смерть, а тем более скорая и внезапная, не могла не обернуться большим или меньшим кризисом. Наследник Душана был давно определен — это Стефан Урош, носивший титул короля, но, когда Душан умер, ему было всего 17 лет, и, судя по его дальнейшей судьбе и отголоскам позднейших событий, он не отличался большими способностя
.png "Лидерам сербской оппозиции, не имевшим интеллектуального...")
Лидерам сербской оппозиции, не имевшим интеллектуального влияния и слабо осведомленным о европейском пути преодоления традиционных национальных противоречий, а также об изменениях в области идейных и межкультурных отношений, ничего не оставалось, как выстраивать свою политику, апеллируя к истории и возвращая к жизни идеологемы раннего сербского национализма. Обращалось внимание на аналогии и схожесть с ситуациями, имевшими место много лет назад. В то же время игнорировались значительные перемены, которые с тех пор произошли и в свете которых апеллирование к прошлому выглядело неадекватными.
Они переносили на сербскую почву немецкий вариант просвещения, в котором акцент делался не на революции или перевороте, а на исправлении мира в процессе духовного самосовершенствования и просвещения личности. Сербские просветители, и в первую очередь Д. Обрадович, с позиции разума и добродетели обличали не только недостатки отдельных людей, но и общественные институты, дурные обычаи и суеверия. Критические стрелы направлялись и в адрес монастырей, алчного духовенства, безграмотных монахов. При этом основы веры оставались неприкосновенными. Идеалом считалась умеренная набожность и добродетель в сочетании с просвещенностью, которую возвеличивали даже епископы и православные богословы, подобно Йовану Раичу.
Октроированная, то есть жалованная императором, имперская конституция, объявленная 4 марта 1849 г., предусматривала, что «Воеводство Сербия» получит устройство, «которым будет подтверждена его церковь и народность на основе старых "привилегий" и императорских указов». Таким образом, гарантией будущего становилось прошлое сего «привилегиями». Завершающий период войны —от провозглашения независимости Венгрии и свержения Габсбургов (апрель 1849 г.) до поражения венгров в августе 1849 г.— отмечен тяжелыми испытаниями, выпавшими на долю сербов Воеводины. Вытесненные из Бачки и Баната, они опять обратились с просьбой о помощи к Сербии, поскольку она уже отозвала в марте 1849 г. своих добровольцев. В июне верные венгерскому правительству офицеры, засевшие в Петроварадинской крепости, подвергли разрушительному обстрелу Нови-Сад. Не смотря на трудности венгерские власти оказывали военное давление на сербские позиции. Кровопролитные бои шли в Шайкашке и Банате даже тогда, когда в Венгрию вторглись русские войска.
Уже во второй половине мая были образованы окружные и местные комитеты — органы новой власти. В преддверии столкновений с венграми вооружалась «народная армия», организовывались военные лагеря. В начале июня, когда Военная граница была передана в управление венгерскому правительству, силы сербов пополнились граничарами и офицерами, не желавшими мириться с таким решением.
Государство в лице правителя не могло создать с помощью законодательства и регулирования общественных отношений единую систему, в рамках которой возможно было постепенное формирование общества равноправных людей. Наоборот, формируя механизмы решения тяжб между различными и по-разному организованными слоями населения, государство подчеркивало особое положение каждого из них. И это имело свое объяснение: в автономных общинах, живших по собственным законам, по сути, осуществлялась государственная функия — отдельный человек находился здесь под непосредственным надзором, здесь же решались внутренние споры и распределялись обязанности по отношению к государству.
Вать автономии и у противоположной стороны, заявил: «В таком случае нам придется скрестить мечи».
В отношении сербов языковая проблема имела еще одну сторону. Было очевидно, что употреблению языка, усвоенного в процессе образования, можно было легко воспрепятствовать, перекрыв доступ к источнику этого образования. С народным языком, на котором говорило двухмиллионное население, справиться подоб-
Приморскими городами. В областях, где не было общей границы, как, например, между Дубровником и Боснией в XIII и первой половине XIV в., смешанные тяжбы решал в духе римской традиции суд обвиняемой стороны.
Ценой огромных жертв в двух Балканских войнах (1912—1913) и в Первой мировой войне (1914—1918) сербы наконец преодолели свою веками длившуюся разобщенность и разделенность границами, они оказались практически все в одном государстве— в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (1918—1929), а затем в Королевстве Югославия (1929—1941). Начиная с этого периода времени становится очевидным, что единое государство унаследовало от предшествовавших эпох не только национально-культурное достояние, но и тяжелые проблемы. Становится ясно, что препятствием к интеграции являются не столько сами преодоленные границы, сколько различия, возникшие в результате существования этих границ и неодинаковых условий развития народа, жившего по разные их стороны. В ходе политической и партийной борьбы наряду с антагонизмом между нациями (словенцы, хорваты, сербы) обнаруживались и конфликты внутри отдельных наций, вызванные региональными различиями: среди сербов такие трения происходили между так называемыми «сер-биянцами» и «пречанами», то есть жителями Сербии и сербами — бывшими подданными Австро-Венгрии. Трения возникли и среди черногорцев: между теми, кто был недоволен принципами объединения, с одной стороны, и всеми остальными — с другой. Жители территорий, присоединенных к Сербии в 1913 г., официально считались сербами, жителями Южной Сербии, но это не соответствовало фактическому положению дел, поскольку значительная часть населения Южной Сербии считала себя либо болгарами, либо македонцами.
Таким образом, свободными от турок остались лишь приморские горные области, где самое сильное сопротивление оказывали албанцы во главе с Джураджем Кастриотом Скандербегом. Вели борьбу и их соседи — Иван Црноевич и герцог Стефан, владения которого вследствие разногласий были разделены между сыновьями. Но похода султанского наместника в соседних областях оказалось достаточно, чтобы в 1465 г. захватить большую часть земель герцога. Теперь владения султана со всех сторон окружили Дубровник, который с 1458 г. платил ему ежегодную дань. Сохраняли независимость и отдельные, не связанные между собой районы близ устья Неретвы и города Нови. Несколько раз их правители предпринимали попытки расширить эти области и восстановить контроль над некоторыми герцогскими землями.
Стефан Неманя и его супруга Анна оставили мирскую жизнь и приняли постриг под именами Симеон и Анастасия. Симеон нашел приют в монастыре Студеница, своей задужбине1, которую он построил еще в 1183 г. Но в братстве Студеницы Симеон оставался недолго: в 1198 г. он отправился на Святую гору, чтобы быть там вместе со своим младшим сыном Растко, который оставил должность наместника в Хумской земле, тайно ушел на Святую гору и принял в этом монастыре постриг под именем Савва.
Деятельность образованных сербов из Австрии, способствовавшая усилению связей между отдельными частями разделенного народа, имела и свою обратную сторону. Сербов-пречан было много среди армии непопулярных чиновников режима уставобранителей. Отторжение, испытываемое жителями Сербии к ним, нашло отражение в оскорбительном прозвище немачкари.
В первые десятилетия XIX в. жизнь текла по старому руслу. В 1805 и 1813 гг. были приняты цеховые законы, а Основной закон Военной границы (граничарский закон) от 1807 г. отменял прежнюю кантональную систему. После окончания Наполеоновских войн наступил период мира и стабильности. Сложились условия для восстановления экономики.
Перед взятием турками Белграда в октябре 1690 г. последние сербы переправились через Саву и постепенно продвигались к северу. Часть их осталась в Среме, Бачке, Баранье, прочие поселились дальше, близ Буды и Сентандреи. Патриарх Арсений III утверждал, что вместе с ним переселилось 30 тысяч человек (в другой раз он называл цифру 40 тысяч). Эта цифра, конечно, завышена, однако установить реальное число переселенцев не представляется возможным. Расселение беженцев сопровождалось трениями в местным населением и властями, особенно в городах.
Душану не удалось с помощью своего Законника установить в государстве единую административную систему. Этого нельзя было добиться теми средствами, которыми в то время располагала власть. В самом Законнике есть положения, из которых следует, что отдельные группы или категории подданных жили по своим собственным нормам, или же ими руководили люди, не являвшиеся частью царской административной системы. Церковные вопросы не подлежали компетенции мирян (статья 12 «Законника»); люди, работавшие в церковных владениях (церковные люди), тоже мирянам не подчинялись. Ими, как и духовенством, управляло церковное начальство, а судили их органы той церкви, к которой они принадлежали (суд митрополита, епископа, игумена), а если они принадлежали к разным церквям, их судили обе
В 1968 г. ряды оппозиции пополнились в связи с прокатившейся по стране волной массовых студенческих демонстраций, а также в связи с осуждением и исключением из ЦК Союза коммунистов Сербии писателя Добрицы Чосича и историка Йована Марьяновича (1922 — 1980). Последние осмелились публично подвергнуть сомнению правильность национальной политики, указав помимо прочего на случаи вытеснения сербского населения из Косово и Метохии. После этого многие представители интеллигенции в знак протеста вышли из Союза коммунистов.
Параллельно создавались народные веча словенцев, хорватов и сербов (6 октября в Загребе) и Боснии и Гецеговины (26 октября в Сараево), принявшие решение о выходе из состава Австро-Венгрии и образовании нового государства словенцев, хорватов и сербов. Новорожденное государство не только не располагало международным признанием, но, более того, оно столкнулось с рядом опасностей. С одной стороны, ему грозила итальянская оккупация Далмации, а с другой — внутренние волнения и беспорядки, в которых принимали участие революционно настроенные элементы и банды дезертиров — так называемые «зеленые отряды». Поэтому отовсюду раздавались призывы к сербской армии прийти и навести порядок.
Война конца XVII в. (1683— 1699) ознаменовала собой великий перелом, поскольку часть сербов вновь оказывается под христианской властью. Они начинают развиваться в условиях, значитель
Претензии государства на тотальное регулирование видны также в его стремлении полностью контролировать территорию: там, где у жуп и сел не было одного старейшины (села и жупы могли совпадать), ответственность за окрестные дороги в случае ограбления или разбоя несли царские кефалии. Если, например, между жупами был пустой холм, не принадлежащий ни одной из них, то жители близлежащих сел должны были выставлять свои караулы и в случае разбоя или нападения на людей в этой местности несли ответственность. Стремление к контролю над территорией выразилось и в том, что Сербия переняла византийскую административную систему. Неизвестно, какой была
Следующим шагом в антивизантийской политике Стефана Немани было установление отношений с западноевропейскими государствами. Неманя отправил послов к императору Священной Римской империи Фридриху Барбароссе с обещанием подчиниться его верховной власти. Когда Барбаросса, возглавлявший Третий крестовый поход, появился в Сербии, Неманя встретил его в Нише как своего повелителя и предложил ему военную помощь. Но тот, не желая вступать в конфликт с византийским императором-христианином, отказался от предложенной Нема-ней помощи. Когда крестоносцы покинули Сербию, Неманя своими силами отвоевывал у Византии окрестные области Болгарии. Но вскоре Фридрих Барбаросса погиб, и Неманя оказался один против Византии, ослабленной, но имевшей еще достаточно сил, чтобы наказать непокорного вассала. В 1190 г. войска Немани были разбиты на реке Морава около города Вранье, и сербский правитель был вынужден покориться императору и вернуть ему только что завоеванные болгарские территории.
После ареста Десы византийский император привел к власти Тихомира, сына Завиды, по всей видимости, младтттего брата предыдущих великих жупанов, что имело далекоидущие последствия. Новый великий жупан правил совместно с братьями Страцимиром, Мирославом и Неманей, которым он предоставил во владение так называемые чести — различные части государственной территории. Самый младший брат Стефан Неманя правил на крайнем востоке государства, в Топлице. Он устанавливает тесные отношения с византийским императором, из-за чего братья начинают подозревать его в заговоре и заключают в тюрьму. Но Неманя сумел освободиться и вступил с братьями в открытое противоборство. В битве под Пантином близ Звечана Тихомир погиб, а остальные братья покорились Немане, который становится великим жупаном (1166-1196).
Что краевые партийные руководители, постоянно конфликтовавшие с центральными сербскими властями, стремились заручиться поддержкой лидеров других республик, а в союзных органах выступали против Сербии.
После поражения под Качаником (3 января 1690 г.) началось отступление императорской армии на север, предварившее бегство местного населения, опасавшегося мести турок. На протяжении недель и месяцев длинная вереница людей двигалась к Белграду, все время разрастаясь за счет притока новых беженцев. Пытаясь остановить столь неблагоприятное развитие событий, император в июне 1690 г., выступая как венгерский король, обратился к балканским христианам с манифестом, призывая их не покидать своих домов, взяться за оружие и присоединиться к армии. Он обещал сохранение всех старых привилегий, прежде всего права избрания воеводы, освобождение от податей и прочих повинностей, кроме действовавших до турецкого завоевания. Это касалось освобожденной Сербии, которую в тот момент турки вновь покоряли, а население готовилось ее покинуть.
Народные вожди требовали для народа освобождения от всех налогов и податей в течение трех лет, для монастырей — сохранения доходов, возвращения отнятого турками имущества и невмешательства в дела веры. Но больше всего требований касалось самих вождей, которые считали себя дворянами (condes, voeuodas, barones). В первую очередь они желали возвращения владений, а затем сохранения привилегий и иммунитета, получения титулов и, согласно способностям, назначений в армию и администрацию. Предполагалось, что кроме губернатора, назначавшегося вице-королем, вся власть будет в руках местного населения. Весьма необычным было условие, изложенное в докладной записке 1602 г. и никогда более не повторявшееся, — чтобы туркам, добровольно принявшим испанскую власть, была предоставлена свобода и сохранены их владения.
Супило, Иван Мештрович), выехавшие из Австро-Венгрии вначале войны. Летом 1917 г. на Корфу состоялись переговоры Комитета с сербским правительством (и оппозицией) о послевоенном устройстве югославянского государства. Подписанная 20 июля 1917 г. Корфская декларация определяла его как парламентскую монархию во главе с династией Карагеоргиевичей. В новом государстве предполагалось обеспечить равноправие языков, письменности, вероисповеданий и календарей.